Выездной «ГогольFest» в Санкт-Петербурге показал, какую важную роль может сыграть искусство в укреплении международного авторитета Украины

Санкт-Петербург, конец июня, сезон белых ночей, вечер. На старинной и классически совершенной Университетской набережной Васильевского острова, около здания в стиле елизаветинского барокко собралась толпа парней и девушек. Тут же — одетые в клоунские наряды уличные художники, устроившие перформанс на свежем воздухе. Напротив, через Неву, — купол Исаакиевского собора, левее — Дворцовый мост и Эрмитаж. Справа от здания, окруженного молодежной тусовкой, — Кадетский корпус, бывший дворец любимца Петра I светлейшего князя Александра Меньшикова, построенный в 1714 году. По соседству — созданные в XVIII веке великие ансамбли архитекторов Доменико Трезини и Джакомо Кваренги. Это не просто исторический центр Санкт-Петербурга, а одно из красивейших мест на земном шаре. Здесь, в бывшем манеже Кадетского корпуса, прошел «выездной концерт» Международного фестиваля современного искусства «ГогольFest».

Внутри старинного здания манежа находится ультрасовременный зал для зрелищных мероприятий — сцена, осветительные конструкции, бары с напитками. Сидений нет — здесь не только слушают музыку, но и танцуют под нее. Постепенно зал заполняется продвинутой питерской молодежью, которую не спутаешь ни с какой другой, — эти юные снобы, как и их предки, уже из-за одного только факта рождения в Санкт-Петербурге (Ленинграде) смотрят на жителей любых других городов свысока.


В гостях у снобов

Первый номер программы был под стать публике. Выступала питерская супергруппа Optimystica Orchestra под управлением культового музыканта Евгения Федорова (Tequilajazzz) с его коллегами из знаменитых ансамблей Tequilajazzz, «Аквариум», «Сплин», «Spitfire/Ленинград», «Маркшейдер Кунст». Optimystica в 2004-м впервые собралась для сопровождения российской премьеры артхаусного киноальманаха «На десять минут старше», созданного под руководством обладателя «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля кинорежиссера Вима Вендерса, да так и осталась на сцене. В манеже звучали рок-баллады, ска-джаз, босанова. Всё происходило очень по-питерски, то есть качественно и корректно. Никто ничего не навязывал слушателю: хочешь — ныряй в музыку с головой, хочешь — скользи по поверхности, покачиваясь в такт. Текст тоже особо не «грузил». Федоров приятным голосом напевал нечто урбанистическо-импрессионистическое типа «пять сигарет, за спиной — рассвет, старый паркет…».

Через полчаса автор этих строк вдруг понял, что его сдержанная питерская (по факту рождения) душа, скорректированная киевской (по факту жительства) привычкой к эмоциональной открытости, устала от рафинированной городской лирики. Вышел в старинный дворик и увидел там взволнованного основателя «ГогольFest», художественного руководителя киевского Центра современного искусства ДАХ и создателя музыкального ансамбля «ДахаБраха» Влада Троицкого.

— Поговорим?

Троицкий отрицательно покачал головой.

— Только после того, как выступит «ДахаБраха».

— Но уж вы-то «порвете» эту снобистскую публику?

Троицкий загадочно улыбнулся.

И вот в полутьме на сцене появились и уселись за барабаны и виолончель три женские фигуры в длинных белых платьях и высоких меховых шапках. К ним присоединился мужчина с аккордеоном. Зазвучали низкие глухие удары, на них наложились высокие и трагические голоса, добавила драматизма виолончель, растянул мехи аккордеон — и слушатели перенеслись из классического питерского дворцового ансамбля в первобытные украинские леса, где за каждым деревом может оказаться колдун, в прудах затягивают путешественников под воду русалки, а в заброшенных церквах водится всяческая нечисть. Это была гоголевская Украина, но Украина не жизнерадостных рождественских историй, а «Вия» и «Страшной мести». Тут уже никому в голову не пришло танцевать — мальчики и девочки, словно заблудившись в глухих карпатских чащобах, жались друг к дружке, чтобы в конце каждой композиции взорваться восторженным свистом и аплодисментами. «ДахаБраха» таки «порвала» юных питерских снобов.


«Порвать» и восхитить

Однако музыкальной этникой, замешанной на гоголевском фольклоре, всё только начиналось. Можно, конечно, на один вечер поразить публику яростным фольком, но ведь это Питер, и где гарантия, что завтра-послезавтра эти впечатления не сольются в памяти слушателей с каким-нибудь ямайским регги или балканскими ритмами? И на сцену, вернее, на выстроенную на ней трехэтажную конструкцию, вышли артисты ДАХа. К этнохаосу (так называет свою музыку сама «ДахаБраха») добавился театральный этнодекаданс, и публике был показан класс сценографии и постановочных изысков в духе современного визуального западного театра.

А потом на сцену под жутковатое музыкальное сопровождение «ДахиБрахи» вышел Гоголь (точнее сказать — вышли Гоголи) в длинных черных сутанах, и у зрителей снова забегали мурашки по спине. Потому что это был не фольклорный веселый украинец, автор искрометных «Вечеров на хуторе близ Диканьки», и не мрачный санкт-петербуржец, мастер гротеска и строгий моралист, автор «Невского проспекта» и «Шинели», а Гоголь-мистик, как будто заглянувший в этот зал прямо с того света. Тот самый Гоголь, который так боялся быть погребенным заживо и о похоронах которого Андрей Вознесенский написал свое знаменитое стихотворение «Вы живого несли по стране, Гоголь был в летаргическом сне». Знаменитые западные авторы «страшилок», все эти гофманы, эдгары по и кафки, казались расшалившимися детьми рядом с мрачными черными фигурами, которых звучавшая в манеже потусторонняя музыка исполнителей из «ДахиБрахи» как будто вызвала из небытия. Снова вспомнились гоголевские колдуны, русалки, черти, вурдалаки и прочие обитатели потустороннего мира, который так манил при жизни писателя. Питерские парни и девушки, загипнотизированные шаманскими камланиями «ДахиБрахи» и проходящей по сцене процессией, снова притихли и замерли, а потом опять взорвались овацией. И вот это, наверное, было главной победой Троицкого и его коллег — ведь они показали питерцам, что и «их» Гоголя, российского, а не украинского классика, мы понимаем глубже его вторых по счету соотечественников.

Во время перерыва питерская девушка, оказавшаяся рядом со мной на скамейке, всё подыскивала в разговоре с подругой выражение для определения происходившего в манеже и, наконец, нашла: «Эксклюзив». Неискушенная в искусствоведческих терминах, она обозначила этим привычным ей по рекламным роликам словом такую точную, что позавидовал бы театральный критик, формулировку — увидела то, чего никогда не видела ранее. И не увидит больше — если в Питер снова не приедут «ДахаБраха» и ДАХ.

После них в манеже выступили стремительно набирающий силу и известность авангардный и скандальный питерский театр «Театро ди Капуа» и замечательные диджеи. Работали они очень профессионально, высококлассно и с умением вовлечь публику в действо. Но — пусть меня простят российские участники фестиваля — по-настоящему потрясти публику, заставить ее пережить не просто кайф, а подлинный катарсис, душевное очищение, удалось только киевлянам.


Одной этнографии мало

Решение Влада Троицкого и соучредителя «ГогольFest» киевского предпринимателя Евгения Уткина, благодаря поддержке которого состоялась эта санкт-петербургская акция, привезти фестиваль в Санкт-Петербург было логичным, хоть и рискованным. С одной стороны, именно в Санкт-Петербурге скромный уроженец украинской провинции Гоголь-Яновский стал тем самым великим писателем, которого знает весь мир. С другой стороны, бывшая столица Российской империи настолько избалована культурными событиями, что у «ГогольFest» были шансы остаться почти незамеченным.

Заметили — и еще как! После выступления «ДахиБрахи» и ДАХа к Троицкому и Уткину подходили питерские театральные деятели, критики, искусствоведы: «Вау, да мы и не знали, да мы и представить себе не могли…». Но в том-то и дело, что и знали, и представить себе могли, да только… забыли. Забыли россияне в пылу геополитических разборок, бессмысленных споров о том, украинский писатель Гоголь или российский, что Украина — страна не только политической неразберихи, но и ярких, мирового уровня, артистических и художественных талантов. А «ГогольFest» им об этом напомнил. Влад Троицкий сказал «Эксперту»: «Надоела утомительная и агрессивная взаимная пропаганда на уровне ”сам дурак”. Люди-то все вокруг нормальные, и хочется разговаривать о чем-то хорошем, а не о том, кто кого обманул».

Но было бы ошибкой воспринимать питерскую акцию именно как пример некоей «народной культурной дипломатии». Дело тут не только в добрых намерениях, но и в первую очередь в мастерстве. Это только в советские времена братские народы и социалистические страны могли обмениваться целыми железнодорожными вагонами и самолетами этнографических танцевальных и песенных коллективов, на концерты которых сгоняли по разнарядке. В современном мире национальный культурный продукт для того, чтобы пользоваться международным спросом, должен быть не только качественным, но и, выражаясь современным языком, высокотехнологичным. Пример этому — та же «ДахаБраха», синтетическая музыка которой замешана на украинской этнике, но основательно приправлена ритмами народов мира. Украинские народные песни в сочетании с экзотической перкуссией и современными ритмами, исполненными на аутентичных ударных инструментах из разных стран — тарабуке, марокасах, индийских таблах и даже буддийском гонге, — создают необычный микс, благодаря которому группу восторженно принимают уже не только в Европе, но и во всём мире. Так, в этом году «ДахаБраха» поедет в США, а в будущем — в Сингапур. Успех музыкального эксперимента Троицкого показал, что недостаточно просто качественно исполнять аутентичную музыку. Этот вариант может заинтересовать только узкий круг любителей. Чтобы выйти на более обширную аудиторию, нужно расширить жанровые рамки и смешать народную музыку с тем, что актуально сегодня.

Тут сама собой напрашивается параллель со знаменитыми «Русскими сезонами», которые почти сто лет назад великий балетный антрепренер Сергей Дягилев проводил в Париже и Лондоне. В основе многих представлений там тоже была этника. Однако поразила западных зрителей не только первобытная мощь искусства тогдашней Российской империи, но и мастерство, с которым она была воплощена на сцене. Парижане и лондонцы неожиданно для самих себя открыли искусство не только экзотическое, но и утонченное, во многом превосходящее по уровню западноевропейское.

Конечно, любая аналогия страдает приблизительностью. Один санкт-петербургский вечер «ГогольFest» — это еще не «Русские сезоны», да и Украине нет нужды доказывать, что она европейская страна. Однако у нас был еще один случай убедиться в том, какую важную роль может сыграть искусство в укреплении международного авторитета Украины.

Киев—Санкт-Петербург
Автор: Сергей Семенов

Украинский деловой журнал "Эксперт"